Interactive Children's Books
MENÜ

«Дети? Я их совсем не знаю». О Петере Хаксе как о детском писателе

Наше первое книжное приложение для «айпадов» и планшетов на Android мы сделали по сказке Петера Хакса Мета Морфоз. В интервью Daktylos Media издатель д-р Матиас Оме рассказал о Петере Хаксе и его удивительных текстах для детей.

Peter Hacks, 1976. Foto: Bundesarchiv
Петер Хакс, 1976, фото: Федеральный архив Германии

Daktylos Media (DM): Где и как Вы познакомились с Петером Хаксом?

Матиас Оме (МО): Как поэта я знал его с давних времен, но лично познакомился достаточно поздно. Это произошло, когда я возглавил издательство Eulenspiegel, то есть, где-то в 1994 году. В то время я старался заманить Хакса как автора к себе в издательство. Это удалось не сразу, но Хакс был очень дружелюбным, открытым человеком, и серьезно интересовался, как идут дела у нашего старого восточногерманского издательства. У меня сложилось впечатление, что наши с ним встречи и беседы как в издательстве, так и у него дома на Шёнхаузер-аллее или на даче отличались взаимной симпатией и пониманием. Он был заинтересован в том, чтобы публиковаться у нас.

DM: Чем Вам особенно запомнился Хакс?

МО: Я назову сейчас лишь одну сторону его личности, но ее не стоит недооценивать: мне показалось, что он был невероятно любознательным человеком. Он любил, когда ему рассказывали новое о разных людях и вещах, будь то издательские дела, насущные политические события или просто окололитературная жизнь; главное, чтобы информация была актуальной. Всё остальное ему быстро наскучивало. И, естественно, на всё
у него имелось собственное суждение; я не говорю «мнение», потому что чаще всего это было нечто более веское, чем просто мнение.

T. liest Geschichten von Henriette und Onkel Titus, zweite Auflage des Kinderbuchverlags 1982 (c) Daktylos Media
Т. читает рассказы о Генриетте и дяде Титусе. Второе издание книги, выпущенное детским издательством в 1982 году (c) Daktylos Media

DM: Хакс, у которого не было своих детей, писал чудесную детскую литературу. Что, на ваш взгляд, делает эти тексты такими нестареющими и сильными?

МО: В них нет сюсюканья, они не поучают, в них глубоко заложена понятная логика и остроумный смысл, это детям очень нравится. Истории Хакса отличаются крепкими и богатыми сюжетами, ясным и оригинальным языком, и при этом – глубокой поэтичностью. Персонажи чрезвычайно твердо высказывают свои суждения и жизнерадостную волю к действию. Такая литература пригодна не только для кризисов и периодов исторического упадка, она подходит для любой эпохи. «Прекрасное пленяет навсегда».

DM: Вы знаете, что сочинение рассказов для детей значило лично для Хакса, какое место они занимали в его жизни, что он с этим связывал?

МО: Об этом он сам рассказал в своей статье «Что такое драма и что такое ребенок?», лучше не сформулируешь. Полагаю, с точки зрения литературно-эстетической ему было не так важно писать именно для детей, поскольку его тексты – словно цветы, выросшие «на обочине» поэзии. Но, с другой стороны, «шлифовать» детские тексты было ему явно очень по нраву. Не секрет, что этот великий драматург время от времени писал и стихи, и рассказы. Кроме того, он обладал высокоразвитым чувством жанра, так что ему было ясно – определенные вещи можно обсуждать только в повествовательных форматах детской литературы.

Однажды в 1977 году, отвечая на вопрос восточногерманского детского издательства, как это у него так хорошо получается писать для детей и понимать их, Хакс сказал:

Меня спрашивают: «У вас, разумеется, есть дети?» Я отвечаю: «Нет». Спрашивают: «Тогда откуда вы их знаете?». Говорю: «Я их совсем не знаю». Спрашивающий удивляется, и следует очередной вопрос: «Но, кажется, вы их любите!» Что же тут непонятного? У меня нет детей и, следовательно, я их не знаю. По этим двум причинам мне нетрудно сохранять хорошее мнение о них.

DM: Рассказы Хакса, такие как «Мета Морфоз» или «Истории о Генриетте и дядюшке Титусе» – результат игры с языком и смыслами. Порой они кажутся абсурдными. Можно ли сказать, что в детской литературе ГДР существовала абсурдистская традиция повествования, такая же, например, как в англоязычном мире или в раннем СССР? Или Хакс представляет собой единичный случай?

MО: Полагаю, что сходство чисто внешнее. Фантазийное творчество Хакса не укладывается в категорию абсурдного. Хакс действительно единичный случай, как я считаю, но он определенно опирался на реализм; возможно, полнота, плодотворность его понимания реализма и обусловила уникальность его творчества. Всё, что нам кажется очень фантастичным, да и просто абсурдным, например медведь, произносящий торжественную речь на балу у лесников – это истории, наполненные реальностью и ориентированные на реальность, сочетающие шутку и скрытый смысл, и дети ни за что не променяют их на обычную занудную детскую книгопродукцию с назидательными антропоморфными персонажами. В этом плане у детей безошибочное чутье.

Der Bär auf dem Försterball. Illustrationen von Walter Schmögner (c) Eulenspiegel Verlag
«Медведь на балу у лесников». Иллюстрации Вальтера Шмёгнера
(с) издательство Eulenspiegel

DM: Одна российская команда разработчиков, которой мы предложили программировать приложение «Мета Морфоз», отказалась с нами сотрудничать: они не захотели иметь ничего общего с «гермафродитами».
Возникали ли когда-нибудь раньше проблемы с рассказом
«Мета Морфоз»?

MО: Довольно забавная ситуация с отказом, хотя и не только забавная. Нет, такого рода факты мне неизвестны, хотя творчество Хакса с самого начала периодически вызывало протесты, и его тексты для детей – тоже. В основном претензии предъявляли учителя, как настоящие, так и самозваные, у них тексты Хакса вызывали трудности. Но вот с подобным системно выработанными предрассудками я раньше не сталкивался, хотя это и не более, чем предрассудки. Я не знаю, есть ли тут что-то, что можно обсуждать на уровне обществе. Не надо забывать, что ребенок из ГДР было намного «просвещеннее» западногерманского – и не в последнюю очередь благодаря Хаксу!

DM: Большое спасибо, что Вы нашли время для этого интервью!


Matthias Oehme, Geschäftsführer des Eulenspiegel Verlags und Peter Hacks Verleger. Foto: Simone Uthleb (c) Eulenspiegel Verlag
Матиас Оме, директор издательства Eulenspiegel и издатель Петера Хакса.
Фото: Симона Утлеб
(c) издательство Eulenspiegel

Доктор Матиас Оме, род. в 1954, литературовед и директор издательства. Изучал германистику в Лейпциге, в 1984 защитил докторскую диссертацию по драматургии и теории драмы у позднего Шиллера. В 1993 году вместе с Жаклин Кюне возглавил издательства Das Neue Berlin и Eulenspiegel, которые продолжили деятельность, объединившись в одну новую фирму. Время от времени занимается изданием Гердера, Шиллера, Брехта, Хакса и др.

Мы пропагандируем культуру

«Разруха не в клозетах, а в головах», вывел формулу социальных потрясений профессор
Преображенский. В попытке гендерной самоидентификации, российское общество ищет, а порой и находит в совсем неожиданных местах, собственное отношение к гомосексуальности и не только.

Причём здесь детская книжка ГДРовского писателя Петера Хакса сорокалетней давности, спросите вы? Оказалось, что тема метаморфоз, или, если угодно, Метаморфоз, может широко трактоваться. Нужно только разрешить себе проводить подобные ревизии, и окажется, что половина культурного наследия не соответствует вновь принятым критериям морали. А что же может быть аморальнее, чем вся эта языческая античная мерзость? Там ведь не традиционными сексуальными отношениями дело не ограничивалось, там такие извращения случались, что волосы на голове начинают шевелиться. И Овидий, без сомнения, составил сборник всевозможных таких перверсий.

Все это, вкупе с ущербностью классического образования в самом его традиционном понимании, помноженное на новые законодательные инициативы с берегов Невы и рождает разруху в головах. Причём в головах свежих и молодых, где и построено-то ещё мало.

Drawing of parts of the human brain by Leonardo da Vinci wikimedia commons
Drawing of parts of the human brain by Leonardo da Vinci wikimedia commons

Столкновение с иной реальностью настигло нас там, где совсем не ждали — при выработке бюджета! А что, если нам посчитать, состоятельные кроты? С таким настроением мы стали готовить запросы на коммерческие предложения российским программистам — фриленсерам и компаниям. Для наиболее точного понимания мы написали сториборд, где вся история разложена постранично, все сцены расписаны, все действующие лица обозначены. Есть в рассказе у нашей главной героини тётка — сестра матери — по имени Мафродит. Герр Мафродит. Она любит вязать на спицах и у неё усы. Казалось бы, нам нужно было насторожиться, но мы беспечно веселились, обсуждали тонкую игру смыслов и фантазию Хакса. Отправив пяток запросов, стали ждать. И дождались: «Ник, привет! Прочитали. Мы совершенно не толерантны к гермафродитам и т.п., никто в команде не хочет таким проектом заниматься…»

Mosaic of Hermaphroditus, North Africa, Roman period, 2nd-3rd century AD wikimedia commons
Mosaic of Hermaphroditus, North Africa, Roman period, 2nd-3rd century AD wikimedia commons

Знали бы Гермес и Афродита, что команда петербургских разработчиков приложений для мобильных устройств не толерантна к их сыну — какая жуткая участь постигла бы их???
А ведь таких “знатоков” античной мифологии в России много.

Неужели интерактивная книга про девочку Мету Морфоз, которая могла превращаться во что угодно, может быть признана неблагонадёжной?